Сноски

Невозможно любить сразу всех людей вселенной.

Поэтому Бог призывает возлюбить ближнего.

Нужно для начала полюбить того, кто рядышком. Мужа, жену, маму, папу, брата, сестру, бабушку с дедушкой.

Святая Ксения Петербургская не ставила перед собой Вселенских задач. Она просто искренне и горячо любила своего мужа.

Когда он умер нераскаянным, она, как любящая жена стала за него молиться, чтобы тот не попал в ад.Молилась истово и горячо. И за еë молитвы Господь сподобил еë дара чудотворений и прозорливости. Она не ставила перед собой задачи: «дай ка, я стану святой прозорливой чудотворицей».

Также она не старалась стать всемирным филантропом.

Она лишь хотела мужа вымолить. И со временем Господь дал ей дар молитвы. Она стала и за других людей молиться; и других вымаливать.

Часто, люди, пытающиеся спасти весь мир, победить вселенское зло и причинить всем тотальное добро, забывают о самых близких. Их жëны, мужья и дети остаются недолюбленными.

По своему смирению, святая Ксения хоть и не дерзала становиться всемирной благотворительницей, тем не менее, стала нам всем ходатаицей пред Богом.

Святая блаженная мати Ксение, моли Бога о нас, чтобы мы научились любить ближнего своего!

Священник Альвиан Тхелидзе

Троицкая родительская суббота: зачем мы молимся об усопших накануне Пятидесятницы

Троицкая родительская суббота — день особого поминовения всех от века усопших православных христиан. Она совершается накануне праздника Святой Троицы, и в этом глубокий смысл.

Пятидесятница — день рождения Церкви, когда Дух Святой сошёл на апостолов. Но Церковь — это не только живые, но и усопшие. Все мы — одно Тело Христово. Поэтому накануне этого великого праздника мы молитвенно вспоминаем тех, кто уже переступил порог вечности. Мы просим, чтобы благодать Святого Духа, сошедшая в день Пятидесятницы, коснулась и их, восполнила то, чего им недостаёт, и даровала упокоение.

В этот день принято подавать записки на Литургию, заказывать панихиду и творить милостыню. Но главное — соборная молитва всей Церкви. В Троицкую субботу поминают всех, даже тех, кто умер без покаяния или чьи имена остались неизвестны. Это день надежды: любовь Божия шире нашей, и молитва Церкви достигает самых дальних пределов.

Дух Святой — Утешитель. И в этот день мы с дерзновением просим Его утешить всех, кто ждёт нашей молитвы.

 Пуговица

(притча)

Жил один человек и жил не очень хорошо, путано. Решил взяться за ум, делать добрые дела, спасти душу. Делал их, делал, а особенного изменения к лучшему в себе не замечал.

Как-то шёл по улице, видит — у одной старушки пуговица с пальто оборвалась, упала на землю. Увидел, думает: «Да чего там! Пуговиц у неё ещё хватит. Не поднимать же! Ерунда какая!» Но, всё-таки кряхтя, поднял пуговицу, догнал старушку, отдал ей пуговицу и забыл об этом.

Потом он умер и видит весы: слева — его зло лежит, тянет вниз, а справа — ничего нет, пусто! И зло перетягивает! «Эх, — говорит себе человек, — и здесь не повезло!» Смотрит, — ангелы пуговицу кладут… И чаша с добрыми делами перевесила. «Неужели одна эта пуговица все мои злые дела перетянула? — удивился человек. — Сколько добрых дел я сделал, а их и не видно!» И услышал, как ангел говорит ему:

— Из-за того, что ты гордился своими добрыми делами, они и пропали! А вот именно этой пуговицы, о которой ты забыл, хватило, чтобы ты от гибели спасся!

Как сороку воровать отучали

**********************

(притча для детей)

**********************

На опушке леса, за тем самым дубом, что верхушкой в небо упирается, в расщелине скалы живет сова Анфиса.Звери то и дело за советом к ней ходят, поскольку мудрее Анфисы, наверное, никого на свете нет!

— Эй, сорока, что это в клюве у тебя блестит? – Спрашивает как-то сова свою соседку.

— Кы-кыш, кы-кы, кы-кы, — пробормотала сорока.

Потом села на ветку и аккуратно положила рядом с собой крохотное колечко:

— Я говорю, стащила у зайчихи побрякушку.

Смотрит Анфиса, а соседка так и сияет от удовольствия.

— Когда же ты воровать перестанешь, бессовестная? – грозно ухнула она.

Но, сороки уже и след простыл. Полетела свое сокровище прятать… Думала-думала Анфиса, как злодейку проучить, а потом решила к медведю обратиться.

— Слушай, Прокоп Прокопович, дело у меня к тебе. Забери-ка ты у сороки сундук с ворованным «богатством». Я давно уж приметила, на какой поляне она его прячет. Только самой мне его ни в жизнь не поднять – сорока за эти годы его под завязку наполнила!

— А, что мне с ним делать? – почесал затылок косолапый.

— Ничего, — усмехнулась Анфиса, — пусть пока в твоей берлоге постоит…

Не прошло и часа, как сорока весь лес всполошила.

— Караул! Обокрали! Злодеи! – громко кричала она, кружа над поляной.

Тут ей Анфиса и говорит:

— Видишь, соседушка, как неприятно обворованной быть?

Прикрыла сорока стыдливо глаза крылом, и молчит. А сова поучает:

— Не делай больше другим того, чего себе не желаешь.

С тех пор сорока чужого не берет. Звери же, радуясь найденным вещам, закатили в берлоге у Прокопа Прокоповича такой пир, что косолапый до сих пор их выгнать не может…

ПОЛУЖИВАЯ КОШКА ЗАТАЩИЛА КОТЕНКА В ЦЕРКОВЬ — БАТЮШКА НЕ ПОВЕРИЛ СВОИМ ГЛАЗАМ.

Отец Михаил устало опустился на скамью. Воскресная служба снова прошла в полупустом храме. Всего пять прихожан – и те пенсионерки, что ходят сюда по привычке, как в поликлинику.

«Господи, где я ошибся?» – думал священник, глядя на потускневшие иконы.

Двадцать лет служения, а люди всё реже приходят к Богу. Может, не так говорит? Не те слова находит

За окном моросил осенний дождь. Типичный октябрь – серый, промозглый, безрадостный. Как и настроение отца Михаила.

– Эх, батюшка, – вздохнула баба Нина, старейшая прихожанка, протирая подсвечники. – Молодёжь нынче другая пошла. Им бы в телефонах сидеть, а не молитвы слушать.

– Не в молодёжи дело, Нина Петровна, – покачал головой священник. – Во мне… Не могу достучаться до сердец людских.

Он помнил, каким был этот храм раньше. Люди приходили семьями, приводили детей. На Пасху яблоку негде было упасть. А теперь…

Звук маленьких коготков по каменному полу вывел его из задумчивости. Тощая серая кошка, прихрамывая, тащила в зубах крошечного котёнка. Прямо к алтарю.

– Брысь! – отец Михаил привстал. – Не положено тут…

Кошка замерла, посмотрела на него жёлтыми глазами – будто в душу заглянула – и продолжила свой путь. Положила котёнка у самого алтаря, лизнула его и… упала.– Господи помилуй… – священник подбежал к животным.

Котёнок был жив, а вот мать… Глубокая рана на боку, кровь на сером меху.

«Принесла дитя в последний путь», – понял отец Михаил. И впервые за много лет заплакал.

Баба Нина охала, крестилась, бегала за молоком для котёнка. А отец Михаил сидел рядом с умершей кошкой и думал о том, как эта бессловесная тварь в свой последний час пришла именно сюда. Не в подвал, не в подворотню – к Богу.

— батюшка, – всхлипывала баба Нина, – может, это знак? Она же дитя спасла, к храму принесла.

Котёнка назвали Серафимом. Рыжий, озорной – он быстро стал любимцем немногочисленных прихожан. А потом начало происходить что-то удивительное.

 

«В храме один раз скажешь от души „Господи, помилуй“, а дома взамен этого надо прочитать всю Псалтирь…»

Оптинские старцы наставляли нас ценить каждое мгновение пребывания в доме Божием. Сила соборной молитвы неизмерима:

Один поклон в храме = тысяча поклонов дома.

Внимательное стояние на Литургии = 6 000 Иисусовых молитв.

«Мы должны быть ЦЕРКОВНЫМИ ЛЮДЬМИ»

— Схиигумен Савва (Остапенко)

Если человек трудится с миром, он освящает весь день. Приложи к делу молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», чтобы освятилась и ты сама, и то, что ты делаешь. А труд, совершаемый с нервозностью, не освящается.

Преподобный Паисий Святогорец.

Перейти к верхней панели